Главная / Культура / Литература «в клеточку». Русские классики — кто и за что подвергался аресту

Литература «в клеточку». Русские классики — кто и за что подвергался аресту

Целый ряд знаменитых русских писателей и поэтов пришли к литературной известности только после знакомства с отечественным правосудием и тюрьмой.

5 мая 1849 г. был взят под стражу поручик в отставке Фёдор Достоевский, уже успевший прославиться как литератор, но в компанию «властителей дум» ещё не вполне допущенный. Настоящее признание пришло к нему после каторги.

Одним из «истинно писательских» качеств принято считать «глубокое знание жизни». Спорить с этим, в общем, бессмысленно. Остаётся только понять — откуда это знание берётся. И вот с этим в наших палестинах беда. Только в России край стал мерилом глубины — если писатель не попадает в крайние, экстремальные ситуации, то в «глубоком знании жизни» ему полагается отказать. Самыми же экстремальными считаются война и тюрьма. Грубо говоря, идёт постоянное выяснение, кто из писателей круче — тот, кто воевал, или тот, кто сидел? В силу того, что статус криминальных авторитетов у нас аномально высок, последние пока что уверенно ведут в счёте. К тому же трудно найти русского классика, который не находился бы под арестом хоть раз.

Михаил Ломоносов

«Сего 1743 года апреля 26 дня пред полуднем Ломоносов явился в Академию, и, не скинув шляпы, поносил профессора Винсгейма и всех прочих профессоров многими бранными и ругательными словами, называя их плутами и другими скверными словами, чего и писать стыдно. Также весьма неприлично их обесчестил, крайне поносный знак (кукиш — прим. ред.) самым подлым и бесстыдным образом против них сделав. Сверх того, грозил он профессору Винсгейму, ругая его всякою скверною бранью, что он ему зубы поправит, а советника Шумахера называл вором».

В принципе, ничего особенно страшного Ломоносов в тот раз не совершил, и ему могли бы инкриминировать обыкновенное буйство. Кабы не один нюанс. Все обиженные им были немцами, а сам Ломоносов во время разборки повторял: «Что они тут себе воображают? Я лучше их всех — я природный русский!». 282 статью «о разжигании» тогда ещё не придумали, но действовали в строгом соответствии с ней. Следственная комиссия под началом адмирала Головина, князя Юсупова и генерал-лейтенанта Игнатьева постановила, что за «неоднократные неучтивые, бесчестные и противные поступки по отношению к Академии и к Немецкой земле» Ломоносов заслуживает ни много ни мало, а смертной казни. Каковую, впрочем, можно заменить на «лишение прав состояния, наказанию плетьми и последующую ссылку».

Два месяца тюрьмы плюс пять месяцев домашнего ареста. Только в январе следующего года вышло постановление: «Адъюнкта Ломоносова от наказания освободить, но ежели он и впредь в таковых предерзостях явится, то поступлено будет с ним по указам неотменно». То есть Михайло Васильевич, что называется, «соскочил по УДО» — условно-досрочному освобождению.

Как раз в эти месяцы ожидания наказания Ломоносов закладывал основы русского стихосложения и русской литературы вообще. В частности, было написано знаменитое: «Открылась бездна, звезд полна, звездам числа нет, бездне — дна». Наша словесность уже с колыбели примерила на себя арестантскую робу.

Владимир Даль

«Наделала у нас шуму книжка, пропущенная цензурою, напечатанная и поступившая в продажу. Заглавие ее „Русские сказки казака Луганского“. В ней содержатся насмешки над правительством, жалобы на горестное положение солдата и проч. Я принял смелость поднести её его величеству, который приказал арестовать сочинителя и взять его бумаги для рассмотрения». Автор этого письма от 7 октября 1832 года — адмирал Александр Мордвинов. Адресат — шеф жандармов Александр Бенкендорф. Фигурант — врач-офтальмолог и начинающий литератор Владимир Даль. Которого берут сразу же — во время врачебного обхода пациентов. Весь нераспроданный тираж первой книги Даля книги моментально конфискуется и уничтожается.

Но сам Даль проводит под арестом всего лишь сутки — рекордный для нашей литературы срок. Николай I освобождает его по заступничеству поэта Василия Жуковского, воспитателя царского наследника. Зато дебют Владимира Ивановича оказался блестящим — на него обратили самое пристальное внимание в литературных кругах.

Фёдор Достоевский

«В собраниях происходили рассуждения о том, как возбуждать во всех классах народа негодование против правительства, как вооружать крестьян против помещиков, чиновников, а также против начальников, как пользоваться фанатизмом раскольников…» Это строки из заключения генерала Ивана Липранди, которого некоторые исследователи называют «отцом полицейской провокации». Реальная опасность кружка Петрашевского, о котором шла речь, была раз в десять меньше, чем нарисовал генерал. Вот какое обвинение было предъявлено Фёдору Достоевскому, активному участнику кружка: «Участие в преступных замыслах, распространение письма с дерзкими выражениями против православия и власти, покушение на распространение сочинений против правительства». То есть, по сути — ничего конкретного. Сплошные намерения вместо реальных дел. Тем не менее — «смертная казнь расстрелянием». Которая заменяется четырьмя годами каторги и дальнейшей службой в качестве рядового.

Иван Тургенев

Вообще наш орловский дворянин мог уехать в Сибирь лет примерно в семнадцать. Именно тогда, в 1835 году, на него было заведено уголовное дело: «О буйстве помещика Мценского уезда Ивана Тургенева». Он с оружием в руках «препятствовал передаче крепостной девки её законной владелице». И добро бы ещё ружьё было направлено в своего брата-помещика. Нет — в капитана-исправника. То есть в представителя власти. Тогда производство дела удалось замять, но окончательно прекратили его лишь 26 лет спустя, после отмены крепостного права.

Реальный, хотя и маленький срок, Иван Сергеевич получил за пустяк. 13 марта 1852 г. он опубликовал некролог памяти Николая Гоголя в «Московских ведомостях». Ничего криминального в тексте некролога не было. Правительство возмутил сам факт публикации мимо цензуры. И 28 апреля Тургенева берут под арест. Месяц он проводит в Адмиралтейской полицейской части Петербурга. Где, кстати, пишет одно из самых трогательных произведений — «Муму». Так что самое раскрученное творение, вошедшее в школьную программу, принадлежит перу арестанта.

Владимир Маяковский

«Первая ходка» — 29 марта 1908 г. Четырнадцатилетний Володя попадает в полицейскую засаду, устроенную в подпольной типографии РСДРП. Имея при этом «на кармане» 70 экземпляров прокламации «Новое наступление капитала», 76 экземпляров подпольной газеты «Рабочее знамя» и 4 экземпляра подпольной «Солдатской газеты». Следователь привлекает его к ответственности за «участие в сообществе, составившемся для учинения тяжкого преступления». Срок — до 8 лет каторги. В тот раз его спасло несовершеннолетие.

В январе 1909 г. — новый арест. При обыске у Маяковского находят оружие. Но никакой конкретики ему вменить не могут, и потому отпускают опять.

В июле того же года — третий арест. На этот раз — за соучастие в подготовке побега политкаторжанок из Новинской тюрьмы. Теперь уже им занялись всерьёз, судили, признали виновным и посадили в знаменитую Бутырку. Матери Маяковского стоило больших трудов добиться освобождения сына — ей удалось дойти до самого министра внутренних дел Петра Столыпина, который смягчил приговор, опять-таки «в связи с несовершеннолетием». Между прочим, именно в Бутырке Владимир Маяковский вновь, после долгого перерыва, принимается писать стихи. После освобождения выходит из партии и целиком посвящает себя искусству.

Источник

Оставить комментарий

Ваш email нигде не будет показанОбязательные для заполнения поля помечены *

*

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: